Царство Татьяны Самбуровой
Коренная ленинградка, выпускница элитного Санкт-Петербурского института культуры имени Крупской Татьяна Самбурова — маленькая худощавая женщина средних лет в расстёгнутой демисезонной курточке и с непокрытой головой — стоит на открытой смотровой площадке на уровне второго этажа и неспешно беседует с журналистом. На мне толстый свитер, пуховик, утеплённая кепка, однако ж, и сквозь эти «доспехи» пробирает ледяной ветерок, гуляющий в середине зимы на плоскогорье, прилегающем с севера к Эльбрусу. С содроганием смотрю на собеседницу – хоть бы капюшон накинула… Женщина же лишь отбрасывает своевольную длинную чёлку, поминутно сползающую на светло-серые глаза. Словно сеятель она огибает открытой ладонью обширный двор под нами и с лёгкой усмешкой говорит:
— Ну, вот оно – моё царство!
Обширный квадратный участок на краю горной лощины огорожен высоченными железобетонными плитами. Их унылый серый массив оживляют разнообразные чёрные силуэты волков, нарисованные профессиональным дизайнером Татьяной Самбуровой.
Вдоль тыльной стороны участка – сплошная череда крытых вольеров, за решётками которых мельтешат волкособаки разных мастей и размеров.
С фасада вход на участок преграждают металлические ворота, украшенные огромными инкрустациями цвета малахита, запечатлевшими воющих волков. Здесь же почтовый адрес домовладения: «Долина волков, 73», требование сдать оружие при входе и инструкция «Для моих друзей» подписанная «Мама волков».
Сразу за воротами – двухэтажное неоштукатуренное строение из шлакоблоков украшенное лишь одним ликом волка. Это – музей волков, равного которому по насыщенности и разнообразию не сыскать в России.
Здание музея притулилось к хлипкому, разномастному самострою – обиталищу самой царицы Татьяны и навещающих её владения друзей.
В середине участка — ещё один ряд вольеров, к каждому из которых примыкает капитально огороженный большой выгул.
Поскольку волкособам мороз в минус пять-десять градусов – теплынь, почти все они совершают моцион на выгулах и искоса поглядывают на незнакомца, топчущегося на смотровой площадке рядом с их обожаемой хозяйкой.
Татьяна Николаевна поворачивается к зверям, каждому из которых по силам зарезать барана, а то и бычка, и тоном воспитательницы младшей группы детского сада восклицает:
— Лапули мои, красотули мои!
От звука её голоса волкособы (гибриды волка и собаки) буквально тают: изгибаются, помахивают поленообразными хвостами.
Я же, уловив паузу в общении царицы Татьяны с её подданными, вставляю основополагающие вопросы моей журналистской командировки:
— Сколько на вашем попечении животных?
— Всего у меня 32 питомца. Один – кролик, мой любимец. Четыре кота. Один из них — приехавший из Петербурга котик Арчик — спокойно гуляет по территории, когда я группами выпускаю волкособов во двор. А со старейшим из них – Цефаром – он даже спит в доме на одном диване.
— Что было на этом месте восемь лет назад, когда вы впервые сюда приехали?
— Только голое поле и свалка за забором.
Вдруг подданные царицы Татьяны один за другим поднимают головы, и многоголосый вой разливается по плоскогорью.
— Что случилось?
— Услышали чужого.
Окидываю взглядом окрестности — метрах в ста от забора питомника «Долина волков» идёт мужчина с пастушьей собакой.
Взор невольно простирается дальше и упирается в многоэтажные дома Кисловодска, до которых от карачаевского села Элькуш рукой подать. А вон и белый квадрат замёрзшего Нового озера, рядом с которым живу я.
Татьяна Николаевна предлагает через боковую дверь вернуться в музей волков, что я с удовольствием выполняю.
Хотя помещение не отапливается, но зато стены из шлакоблоков хорошо защищают от ветра. А значит, можно будет спокойно расспросить, как преуспевающая дизайнер интерьеров петербургских кафе и выставочных залов стала «мамой волков» в маленьком карачаевском селе, название которого переводится как «Прибежище орлов».
Подарок художника, предсказавший судьбу новорождённой
Сразу за дверью, что ведёт со смотровой площадки прямо на второй этаж музея, Татьяна Николаевна останавливается у живописной картины, на которой запечатлены два убитых волка и красные флажки, преградившие им путь из облавы. И делится воспоминаниями:
— Эту картину, в день моего рождения, папе подарил его друг – известный ленинградский художник Георгий Мороз. Отец на зверей никогда не охотился – только на уток со спаниелем. Но в то время была очень популярна песня Владимира Высоцкого «Охота на волков».
Корректно спрашивать женщин об их возрасте я до сих пор не научился. А потому делаю вид, будто внимательно разглядываю картину. И наконец, с преувеличенным огорчением констатирую:
— Я так и не нашёл автограф художника и дату написания картины.
Татьяна Самбурова клюёт на эту журналистскую наживку.
— Да тот же 1980 год, в котором родилась я.
Мне тогда было уже 25 лет, поэтому я хорошо помню и то время, и гениальную песню Владимира Высоцкого «Охота на волков». Её строчки: «Наши ноги и челюсти быстры. Так зачем же, вожак — дай ответ — мы затравлено мчимся на выстрел и не пробуем через запрет?» я и миллионы граждан СССР восприняли как призыв к освобождению от замшелых догм брежневского «застоя».
Татьяна Николаевна продолжает:
— Как видите, картина огромная. А квартира у родителей была маленькая. Такое полотно в ней заняло бы почти всю стену. Поэтому папа его скрутил и упаковал в тубус. Так картина и пролежала в тубусе почти четыре десятка лет.
Когда я собралась переезжать в Элькуш и собирала вещи, то достала полотно из тубуса. И увидела на нём волков. Получается, художник предсказал мою судьбу.
Во всю длину покатого потолка помещения – живописные портреты волков.
С ноткой тщеславия в голосе бывший дизайнер говорит:
— Верхний ряд картин – это моя живопись, которую выставляли в зоологическом музее Петербурга.
— А здесь вы пишите картины?
— Нет, не успеваю. Я мечтаю построить здесь студию, где буду на пенсии заниматься живописью.
Венчает эту картинную галерею большое полотно в стиле иконописи: Татьяна Самбурова в платье горянки, у её ног – волки, а за спиной – белоснежный Эльбрус.
— Эту картину мне подарили друзья из Казани. Рядом со мной они по фотографиям написали моих настоящих питомцев. Ближе всех ко мне три моих первых волкособа: Цефар, Мишель и Мюрид.
Помимо картин в музее множество разнообразных экспонатов на волчью тему. Это как же она умудрилась столько собрать?
Татьяна с улыбкой поясняет:
— Последние 12 лет на все праздники, включая Восьмое марта, друзья и знакомые дарили мне не цветы или духи, а что-нибудь про волков.
Три волка — в городской квартире-евростудии
От подарка художника в день рождения Татьяны плавно переходим к разговору о детстве и молодости «мамы волков».
— Собаки в нашей семье всегда были. Когда я родилась, в доме жила маленькая декоративная собачка. Потом папа завёл спаниеля, с которым охотился на птиц.
Я же с раннего детства находила и спасала бездомных кошек и собак. Бедные мои родители, потому что я всех покалеченных и больных животных притаскивала в их городскую квартиру.
Когда стала жить отдельно, то завела доберман-пинчера. Это одна из сложнейших пород служебных собак. Рембранд был исключительно верный друг. Мы с ним душа в душу прожили 16 лет. Когда он умер от старости, я несколько лет не могла представить в своей квартире какую-либо другую собаку.
Но однажды позвонили друзья, у которых в Подмосковье есть студия, где готовят разных животных для съёмок в кино. Были у них и две волкособаки, у которых недавно родились щенки. Они убедили меня, что гибрид волка и собаки – это совсем иное животное, чем доберман-пинчер, и соблазнили взять одного щеночка. Я его назвала Цефар. Он — старейший мой питомец.
— Как к появлению волка в городской квартире отнеслись ваши родственники и соседи?
— В юности у меня был зарегистрированный брак. Но мы с мужем давно разошлись. Родители умерли. Братьев или сестёр у меня нет.
Я жила около ТЮЗа в маленькой квартире – евростудии: спальня два на два метра и кухня – гостиная четыре на два метра.
Соседи по многоквартирному дому на волка смотрели восхищенно. У него друзей было больше, чем у меня. Я водила Цефара на поводке. Хотя его называли волком, он дружил со всеми собаками и со всеми людьми в районе. На улице Цефар мог сам подойти к понравившемуся человеку и подружиться с ним.
Так я четыре года жила в городской квартире с волкособом.
В добавок к Цефару друзья подарили мне волкособа Мишель – гибрид чёрного канадского волка и маламута. А затем появился ещё щенок – почти чистокровный волк, которого я назвала Мюрид, поскольку в это время перечитывала повесть Льва Толстого «Хаджи-Мурат».
Держать в городской квартире трёх волков – это чересчур. И я решила перебраться в сельский дом с участком, где бы мои питомцы свободно гуляли по капитально огороженной территории.
Когда соседи по многоквартирному дому узнали, что мы собираемся уезжать, то расстроились:
— Мы своих гостей всегда удивляли: «А у нас в доме волки живут». И подводили их к твоему окну, где они лежали на широком подоконнике.
В «Прибежище орлов» фуру с вещами трактор поднял на буксире
— Почему вы со своими питомцами осели в маленьком горном селе Элькуш?
— Я раньше не раз бывала в Кисловодске. Он мне очень нравится. Поэтому место на жительство стала искать в окрестностях города-курорта. У этого участка на окраине села Элькуш был хозяин. Я взяла кредит и купила землю. Познакомилась со всеми соседями, обменялась с ними телефонами, вернулась в Петербург и стала ждать, когда купят мою квартиру. Но и продав её, я ещё зиму прожила на даче у друзей вместе со своими волками.
Ранней весной все вещи, какие были в квартире: микроволновку, холодильник, посуду, вещи, картины — загрузила в два стареньких контейнера и отправила их из Петербурга в Элькуш грузовой машиной. На следующий день поехала следом на своей старенькой «Ниве» с волками в багажнике.
По дороге я позвонила в село местным мужчинам и попросила: «Ребята, ко мне едет машина с контейнерами. Пожалуйста, встретьте её». Водитель фуры никогда не ездил в горах. А тут ещё густой весенний туман. Он мне звонил по телефону и почти плакал — боялся подниматься к Элькушу. Тогда мои односельчане подогнали трактор, прицепили трос к фуре и затащили её наверх. А водителя в селе отогрели, накормили и напоили чаем.
В этих двух контейнерах я и жила первое время – вместе с тремя волкособами и котом Арчиком. Впрочем, они и сейчас являются основой моего жилого помещения.
«Бранденбург» греет, только когда в нём горят дрова
Вслед за Татьяной Николаевной «ныряю» в её жильё и впервые за время пребывания в «Долине волков» вдыхаю тёплый воздух. Он исходит от металлической печки-буржуйки, за защитным стеклом которой пылаю дрова.
— Я её сразу привезла с собой. Пока топится – в домике нормально. Но здесь очень холодные ночи. Если печка ночью погаснет, то одеяло примёрзает к стене. Утром встаёшь — одеяло от стены с хрустом отдираешь. И словно в ледниковый период погружаешься. Очищаешь печку от золы, закидываешь дрова и пытаешься как-то их разжечь.
В эту зиму надеялась, что у меня будет электрическое отопление. Но с ним что-то не ладится. Вон электрик разбирается. Конечно, газовое отопление лучше. Но для того, чтобы провести в дом газ, мне назвали астрономическую сумму. Все деньги, какие оставались от продажи квартиры, я потратила на то, чтобы огородить участок, где живут волки, высокими железобетонными плитами, провести в дом электричество и воду.
В жилище Татьяны Самбуровой, состоящем из двух старых контейнеров и всяких пристроек к ним, два молодых человека шпаклюют щели между плитами ДСП и прорези под электрическую проводку.
Знакомимся.
— Илья.
— Богдан.
Оба – кисловодчане. Оба подружились с хозяйкой питомника через общего знакомого. Когда бывает свободное время, приезжают на своей машине и помогают по строительной части.
Татьяна Николаевна добавляет:
— Илья ещё помогал мне спасти питомца. Вместе возили его в ветеринарную клинику.
Под навесом, рядом со строительным мусором стоит старенькая «Нива» с надписью на багажнике «Волковоз». А у входа в дом – новенький чёрный джип «Ниссан» с надписью на капоте «Долина волков» и профилями двух воющих волков. Откуда такая роскошь?
— Моя старенькая «Нива», на которой я из Петербурга привезла волков, сломалась и требует капитального ремонта. На чужой машине волков не повезёшь. Поэтому я взяли огромный – по моим доходам – кредит, купила этот джип и оборудовала его под «Волковоз».
Рабочий день царицы «Долины волков» с 4-х до 23-х часов
Слегка подведённые черной тушью ресницы бывшей столичной жительницы не в состоянии затмить обветренную кожу лица и натруженные жилистые кисти рук царицы «Долины волков».
Татьяна без жеманства признаётся:
— Кроме бетонных работ и укладки шлакоблоков, я почти всё строю своими руками, потому что всякий раз нанимать рабочих – это очень дорого. По ходу дела научилась всему. Хотя когда только переехала в село, шуруповёрт для меня был как маленький космический корабль.
Например, пол на втором этаже здания музея я уложила сама. Купила половые доски и стала их саморезами прикручивать к лагам. Спасибо заглянул сосед и объяснил: «Ты неправильно делаешь. Надо доски вставлять в пазы и наискосок закреплять гвоздями». Так что сейчас я вполне могу вести уроки труда для мальчиков.
— А как обычно проходит день властительницы «Долины волков?»
— Я встаю в четыре утра и работаю допоздна. Спать ложусь после 23 часов. Мало сплю, потому что у меня очень много дел. Ведь я работаю с живыми существами, которые требуют ежедневного внимания: кто-то заболел, у того – одно, у этого — другое. Это бесконечный круг забот и хлопот.
Когда тебе надо выжить – ты берёшь и делаешь. Можешь – не можешь, хочешь – не хочешь. Надо! Это мой принцип.
— Но ведь хозяйка «Долины волков» тоже живая и может заболеть… Что тогда?
— Даже когда болею, я должна встать и сделать, то, что должна. Ведь на моём попечении не две комнатные собачки, а 32 серьёзных товарища, которые требуют внимания, заботы и ухода.
Когда была эпидемия ковида, я каким-то мистическим способом здесь подхватила этот вирус. Заболела очень серьёзно — постоянно пила лекарства. В больницу лечь не могла, потому что 32 питомца не на кого оставить. В каком бы состоянии ни была, я вставала, чтобы налить им воду и покормить.
— Но ведь вы понимали, что работая в таком состоянии, можно и «в ящик сыграть».
— Понимала.
Выручают меценаты и благотворители
— Дешёвой картошкой или кашей три десятка хищников не накормишь. Откуда мясо?
— У нас есть меценаты. Когда вы ехали в село, то, наверняка, видели у дороги новенький ресторан «Мёд». Он принадлежит крупной компании, которая намерена построить современный туристический кластер на прилегающей территории. Когда руководители компании только начинали этот проект, они заглянули в «Долину волков». Им понравились мои питомцы, моё отношение к делу. Они взялись помогать. В состав компании входит несколько мясоперерабатывающих заводов. В частности, мясокомбинат в Черкесске. Каждую неделю ГАЗель привозит в питомник почти три центнера мясных отходов.
— Это редкостная удача. А что бы вы делали без такой мощной поддержки?
— Без мецената у меня бы просто не было такого количества животных. Изначально я собиралась держать только трёх волкособов и котика Арчика. Сама покупала им мясо. Поскольку у меня тяга к художественной сфере, то упор я хотела сделать на создание музея волков. Я про них всё знаю и у меня очень много интересных экспонатов.
— А насколько существенен доход от экскурсий по «Долине волков»?
— Здесь нет экскурсий зоопарковского формата. В питомник нельзя просто так прийти в любое время. Люди должны мне предварительно позвонить. Билеты никто не покупает. Посетители оказывают питомнику благотворительную помощь – кто сколько может. Иногда она – существенная, иногда – ничтожная. Так, в прошлом месяце было только два человека.
— Как люди узнают о «Долине волков»?
— В основном, из соцсетей. Приезжают школьники из всех городов КМВ. Например, перед Новым годом были ребята из Железноводска. Детям очень интересно то, что я рассказываю. Из санаториев тоже приезжают экскурсанты, но очень редко.
— А по какой системе работают другие питомники волков?
— В России таких более-менее открытых питомников волков и волкособов, как «Долина волков», больше не существует. Попасть же в закрытые питомники и пообщаться с питомцами могут только специалисты. Я стараюсь быть максимально социально открытой. Хочу сделать ещё более доступным музей волков. И вынашиваю мечту наладить изготовление сувениров про волков – я всё-таки художник. Но пока не могу её осуществить, потому что не успеваю.
Президент Путин – обладатель двух волкособов
В музее волков есть фотография, запечатлевшая лидера КНДР Ким Чен Ына и президента России Владимира Путина, склонившегося над двумя белыми собаками. Подпись под ней гласит: «20 июня 2024 года Ким Чен Ын подарил В. В. Путину пару собак породы пхунсан, которые выведены в КНДР от северокорейских волков. Собаки этой породы являются национальным достоянием Северной Кореи».
Представлен в музее и диплом, гласящий, что Татьяна Николаевна Самбурова является президентом федерации любителей волков и волкособак в составе KUPA (международного объединения полицейских животных)
— Как вы стали президентом федерации и для чего она нужна?
— Мне интересны волкособы потому, что они гораздо умней любой собаки.
На основе масштабного исследования учёные пришли к выводу, что интеллект взрослой собаки соответствует восприятию нашего поведения и речи человеческим ребёнком в возрасте двух-четырех лет. Когда этот же эксперимент провели с волками и волкособаками, то оказалось, что их интеллект соответствует уровню восприятия 14 – 15-летних подростков. По сути дела, я работаю с «тяжёлыми подростками».
— Есть ли у вас единомышленники?
— Организовав питомник «Долина волков», я стала контактировать со всеми, кто всерьёз занимается волкособаками и волками. Такие люди есть и в нашей стране, и по всему миру. Многие приезжают ко мне в Элькуш. Бывало, здесь на семинары собиралось до двух десятков специалистов. В процессе общения возникла идея создать федерацию людей, занимающихся волками и волкособаками. Меня избрали её президентом.
— Неужели до вас никто не разводил волкособов?
— Во второй половине минувшего века в Чехословакии, Италии и Советском Союзе проводили эксперименты по созданию супер-собак на основе гибридов с волками. В СССР военная база, которая занималась селекцией гибридов с волком, находилась в Краснодарском крае. Во время перестройки проект закрыли. Я разговаривала с кинологом, который занимался селекцией супер-собак на этой секретной базе. Он рассказал: «Мы хотели забрать этих собак, но никому не дали. И в течение двух дней всех 700 волкособак переправили в Италию и в Чехословакию. Вскоре там зарегистрировали новые породы: итальянский лупа и чешский волчак.
— Какова цель питомника «Долина волков»?
— Я занимаюсь усовершенствованием различных линий волкособак. Для этого на курсах повышения образования получила квалификацию «кинолог – селекционер». Нужны знания, чтобы понимать, кого с кем следует скрещивать.
Выведенных здесь волкособак распределяю по другим питомникам. А волкособов с невысоким содержанием генов волка можно содержать и дома. В Подмосковье наш бывший питомец и его хозяин – известные блогеры. Их каналы в Телеграмме и в соцсетях весьма популярны.
— Какова конечная цель федерации?
— Мы хотим добиться, чтобы селекционные виды волкособов, которые выведены в России, получили статус национальной гордости — как в КНДР. Тогда бы Президент Путин мог их дарить лидерам других государств.
Бескорыстная любовь питомцев – главная награда
— А можно ваших волкособов посмотреть вблизи?
Татьяна Николаевна набрасывает огромную утеплённую куртку монтажников «Газпрома» и ведёт меня к вольерам.
У ближайшего останавливается и начинает «беседовать» с чёрной красавицей – гибридом канадского волка и немецкой овчарки. Ни у Татьяны Самбуровой, ни у меня в карманах нет никаких вкусняшек.
Волкособ изгибается то так, то эдак – лишь бы потереться о руки хозяйки. И всё норовит лизнуть её в лицо. Царица Татьяна милостиво подставляет щёку для поцелуя. От избытка чувств волкособака чёрной молнией выскакивает через раскрытую дверцу в просторный выгул, намётом делает круг и возвращается к решётке вольера, с явным намерением повторить весь ритуал поклонения горячо любимой хозяйке.
— Ну, хватит, хватит.
Татьяна Николаевна на прощание треплет питомицу по загривку.
Затем сбрасывает тёплую газпромовскую куртку на перила ограждения, оставаясь на крепком морозце в лёгкой «душегрейке» на ватине, белеющем сквозь прорехи. И поясняет:
— В следующем вольере живёт мой самый харАктерный питомец, потому что он почти на сто процентов – волк. Если буду в другой одежде, то может не выйти из укрытия.
И в самом деле — в соседнем вольере никого не видно.
— Ну, выходи, выходи, глупенький. Это же я, — медовым голосом призывает хозяйка.
В следующее мгновенье в вольер, словно ураган, врывается здоровенный зверь типичного волчьего окраса. Потупив взгляд, боком прислоняется к металлическим прутьям ограждения. Татьяна энергично его «чухает», треплет жёсткую шерсть.
И волк расплывается в улыбке, протискивает морду между прутьями, лижет руку хозяйки.
Я смотрю на это с лёгкой оторопью, представляя как громадные клыки сомкнутся и одним рывком откусят маленькую женскую кисть.
Похоже, Татьяне Николаевне подобные мысли неведомы. Она почти по плечо протискивает руку внутрь вольера и гладит, гладит, гладит питомца. Вдруг волк падает на спину, подставляя для почёсываний свой живот.
Вспоминаю, как читал в одной книжке по зоологии: «Если стайный хищник подставляет другому своей незащищённый живот – это знак наивысшего доверия и дружбы».
Волк уже похрапывает от счастья, что хозяйка чешет ему живот. Но она прерывает общение:
— Всё, мой дорогой, а то я совсем замёрзну.
Татьяна Николаевна набрасывает тёплую куртку, и мы следуем далее по «Долине волков». У каждого вольера её встречают бурные восторги питомцев.
Даже у тех, в которых живут волки и собаки, сполна вкусившие в прошлой жизни жестокость людей. Вот крупный бурый зверь, у него вместо левого глаза – желтеющая дыра.
— Они с прежним хозяином ненавидели друг друга. Тот его жестоко истязал, выбил глаз, а волк чуть ни загрыз мучителя, — поясняет владелица питомника, пока волк трётся о её ладони.
У вольеров, в которых живут четыре симпатичные собаки породы хаске, три от счастья визжат и прыгают на загородку, изо всех сил стараясь дотянуться до хозяйки. И только одна стоит, понурив голову. Татьяна Николаевна поясняет:
— Это их мама. Она не может поднять голову, потому что прежний хозяин сломал ей позвоночник. Мне позвонила женщина из Учкекена и попросила забрать породистую собаку, которую муж избил до полусмерти. Когда я привезла её сюда и выходила, выяснилось, что собака беременна. Она родила трёх замечательных здоровых щенков, по перелом позвоночника до сих пор аукается.
Этой осенью у моих ворот остановилась машина. Выхожу — двое мрачных мужчин вытаскивают из багажника собаку породы хаске:
— У неё умер хозяин. Нам она не нужна. Возьми к себе, а не том мы прямо сейчас вывезем её в поле и бабахнем из ружья.
Вижу – в машине, действительно, лежит ружьё. Я покрыла их трёхэтажным матом, но собаку забрала.
Месяца через два семья из Москвы приехала посмотреть на мою «Долину волков». Приговорённая к расстрелу хаске им так понравилась, что они тут же забрали её с собой. Сейчас эта собачка живёт в большом доме, у неё всё прекрасно. Бывает же такое — словно выиграла в русскую рулетку.
* * *
— Татьяна, наверняка, у вас остались друзья в Петербурге и в Москве. Уговаривают ли они вас вернуться в большой город?
— Все друзья и знакомые в восторге от моего образа жизни. Говорят: «Ты счастливый человек: занимаешься тем, что очень важно для твоей души!»
Прошлой зимой приезжала подружка из Петербурга. Планировала провести здесь несколько дней, а осталась на два месяца. Вместе со мной жила, помогала ухаживать за питомцами.
Николай Близнюк.
Фото автора.
