Третьего февраля во многих странах граждане различными акциями протеста поддержали Всемирный день борьбы с ненормативной лексикой. Вот и в муниципальном выставочном зале Кисловодска провели познавательный час «Много слов на земле» для учащихся МБОУ «Гимназия № 19». Методист Евгения Николаевна Кудрявец убеждала гимназистов, что мат, ставший частью общения определённых слоёв населения – это скверна, которой нужно стыдиться.
Увы, в городе-курорте Кисловодске матерщина изрядно отравляет нравственную атмосферу.
В канун Дня борьбы со сквернословием прошло отчётное собрание кисловодского отделения Союза журналистов РФ. На нём, в частности, говорили об упадке русского языка, особенно в молодёжной среде.
В частности, о том, что не только мальчики, а и девочки, не умея общеупотребительной лексикой передать свои мысли и чувства, прибегают к матерщине. Ибо мат – это простейшее средство выразить любые эмоции. Как пишет известный филолог Александр Никонов: «Матом уже не ругаются; им говорят, заменяя обычные слова ненормативными лексическими единицами».
Это всё равно, что скрипку заменить бубном и приплясывать под его удары в пещере, как это делали наши пращуры тысячи лет назад. Но тогда и уровень мышления станет соответствующим…
Одна из наших коллег по журналистскому цеху, которая хорошо знает сферу образования в Кисловодске, заявила, что сейчас матерятся не только подростки в школах. Малыши приносят эту заразу из своих семей в детские сады. Воспитателей же, которые пытались жёстко пресекать сквернословие среди малышей, не только не поддержали, а, наоборот, наказали за якобы грубое обращение с воспитанниками.
Так почему же ненормативная лексика всё глубже проникает в детскую и подростковую среду? Это естественный этап эволюции российского общества или же индикатор его нравственного падения?
В федеральном законе от 30 декабря 2020 года №530-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» законодатели перечисляют «нецензурную брань» в одном ряду с «публичными призывами к террористической деятельности», «разглашением государственной тайны» и т.д.
К сожалению, это один из множества государственных актов, который не выполняется и не может быть исполнен. К каждому школьнику прокурора не приставишь. А учителей так «замордовали» всевозможными отчётами и планами, что мало кто возьмётся за ещё одно бремя — прививать своим ученикам понятие о культуре речи. К тому же, если в семье и на улице матерятся, то это всё равно, что плевать против сильного ветра.
Не будем кривить душой – матерщина в различных социальных группах, в семье и в школе была и раньше: и в Советском Союзе, и в царской России.
Даже в лексике русского языка намного больше ругани, чем похвалы человеку. Так, к слову «украсть» есть 50 синонимов, а к слову «зарабатывать» — только 5.
В «Записках из Мёртвого дома» Фёдор Михайлович Достоевский писал: «А какие все каторжники мастера ругаться! Ругательство у них было возведено в науку; старались взять не столько обидным словом, сколько обидным смыслом – это утонченнее, ядовитее». В своих дневниках писатель на сей счёт добавляет: «Народ русский хоть и ругается, к сожалению, крепкими словами, но далеко не весь, а главное — ругается он, скорее, машинально, чем с умыслом. При этом он сам знает, что эта привычка скверная и осуждает её».
Корни большинства матерных слов тянутся к интимной теме: половых органов мужчины и женщины и их соития с целью создания новой жизни. Рационально обосновать такое происхождение похабщины невозможно.
Как бы там ни было, но века назад матерщина в нашей стране ушла в мужскую повседневность, стала языком шутки, насмешки, «солёным словцом» сильного пола.
В начале XX века на женщин из высших и средних классов России нахлынула волна феминистического движения. Борьба за равноправие с мужчинами коснулась и языка. Впервые женщины стали массово употреблять нецензурную брань.
В среду женщин низших классов она проникла иным путём. В Первую мировую войну женщины остались в деревнях без мужчин и без денег, потому что мужики зимой отправлялись в города на заработки. Чтобы разжиться копеечкой деревенские бабы стали массово гнать самогон на продажу. И пристрастились к этому исконно мужскому напитку. А следом стали осваивать и мужскую нецензурную лексику.
В Гражданской войне наряду с мужчинами участвовали женщины-комиссары, и женщины-атаманши. Зачастую они разговаривали таким похабным матом, что он даже мужчин коробил.
В период индустриализации и строительства социализма миллионы крестьянских семей переместили в города и рабочие посёлки. Была поставлена задача вырвать женщину из «оков быта» и использовать её как рабочую силу. Появились лозунги: «Женщину – к станку», «Женщину – на трактор» и т.д. Власти популяризировали образ женщины-партработника в мужском пиджаке, с папиросой в зубах. Для таких мат был обычным разговорным языком.
Кризис «развитого социализма» в нашей стране в 70-е годы и пертурбации 90-х вызвали много революций. Выпущенный на свободу мат пошёл в разнос. Исконно мужская речь перестала быть тайной. Начали материться в печати и в общественных местах. Причём, женщины и девчонки с энтузиазмом смаковали «солёные словечки».
Удалившись от своих исторических корней матерные слова сохраняют остаточную функцию экспрессивов, средств агрессии и разрядки в ходе коммуникации внутри группы.
Известный поэт-сатирик Евгений Вербинин так изложил свою «Гипотезу о происхождении брани».
Говорят, у нас-де чаще,
Чем в любом другом краю,
Выраженьем неизящным
Уснащают речь свою.
Что виной такой манеры?
Климат? Пища? Этикет?
Вот знакомые примеры,
Кои могут дать ответ.
Ты – шофёр. Застрянешь в луже.
Никого. Сиди. Кукуй.
Тут словарь особый нужен!
Тут попробуй не психуй!
Урожай растить всё лето,
А взрастив, — перепахать!
Что сказать, увидев это?
Как такое понимать?
Беспорядок? Бестолковость?
Глупость? Лень? Консерватизм?
Да не выдержит такого
Даже сильный организм!
И, дабы избегнуть стресса,
Нервы как-то уберечь,
Мы и стали повсеместно
Украшать родную речь.
Но даже в таком применении похабные слова у нормальных людей вызывают чувство брезгливости. Вот бы и в детях её воспитать на бытовом уровне. Объяснить: мол, произносить иные слова, это равносильно, что после отправления нужды «по-большому» садиться за стол не помыв руки.
Другой пример отучения от сквернословия показан в начальных кадрах замечательного фильма Юрия Мамина «Фонтан». Межнациональная семья: муж – русский, жена – казашка и их восьмилетний сын встречают в аэропорту Алма-Аты отца жены, который ещё недавно пас овец в степи и не знает ни слова по-русски. Мама учит сына как надо по-казахски приветствовать дедушку. Мальчик послушно повторяет, а в конце добавляет от себя ругательство по-казахски. Мать охает, ахает:
— Кто тебя такому научил?
— Да, один мальчик в школе.
Но на мамины причитания мальчик смотрит с усмешкой. Наконец, на эскалаторе спускается дедушка в традиционном одеянии пастуха с неизменной камчой через плечо. Мальчик повторяет слова приветствия и на казахском добавляет матерные словечки. Дедушка, не говоря ни слова родителям, берёт внука за шкирку и на глазах у всех, в зале ожидания аэропорта, охаживает его плёткой по пятой точке. В такси, по пути домой, отец спрашивает сына: «Ну что, будешь ещё произносить такие слова?»
С точки зрения ювенильной юстиции дедушка-пастух совершил преступление. С точки зрения многовековой народной мудрости – уберёг внука от разрушающей душу скверны.
Пора бы и нам чётко определиться, как поступать со сквернословящими воспитанниками в детских садах!
Николай Близнюк
