Улица с непредсказуемым прошлым

Улица с непредсказуемым прошлым Краеведение

Топонимика почти половины кисловодских улиц включает имена людей, которых мы считаем героями, в честь которых улицы и названы (или, в большинстве случаев, переименованы). Часть таких улиц носят имена деятелей, состоящих в стандартном пантеоне деятелей основания, становления и развития советской власти, в большинстве случаев к Кисловодску отношения не имеющих совершенно. Другая часть улиц именована в честь героев. А вот здесь надо бы спокойно, без предубеждения, сесть и подумать: а кто такие эти герои?

Кто-то сказал, что каждая эпоха, каждое время рождает своих героев. Тот, кто считался героем, допустим, позавчера, стал антигероем вчера, а сегодня о нем просто забыли. Нет «абсолютных» героев – навсегда и на все времена. Есть только люди, посвятившие свою жизнь, свой подвиг, самопожертвование ради других людей, могут считаться  героями. Например, герои Великой Отечественной, первопроходцы, открыватели нового. Или люди, поистине героическими делами и усилиями внесшие неоценимый вклад в историю нашего города.

Но, по моему глубокому убеждению, привычный словесный штамп «герои гражданской войны» – не более, чем штамп чисто идеологический. В гражданской войне, в братоубийственной схватке Каина и Авеля, (причем неизвестно – кто из них кто), героев просто не может быть, как говорится, по определению. Нынче наблюдается типичная метаморфоза – возвеличивание деятелей Белого движения, но оно ничтожно по сравнению с традиционным почитанием, с придыханием и почестями, «рыцарей революции».

Под Мадридом есть основанная Франсиско Франко («фашистом», «палачом» и вообще плохим парнем советского агитпропа) «Долина Павших». Там по обе стороны лежат останки и испанских «красных» (республиканцев), и «белых» (франкистов). Смерть примирила их. А сам Франко сказал по этому поводу: «Все они были испанцами». На этом была поставлена точка в гражданской войне. Можно представить нечто подобное у нас в стране? Но тогда гражданская война у нас все еще продолжается, увы. Мы привыкли, наверно. И это, мягко говоря, не совсем нормально.

Несколько лет назад на страницах “Кисловодской газеты” ” я рассказывал о героях и героинях, не окруженных идеологическим ореолом – Седове, Расковой, Осипенко. Наверно, пришла пора рассказать и о тех, кто считается «героями гражданской войны» (как бы противоестественно это определение не звучало).

Улица Чкалова в Кисловодске граничит с улицей, носящей имя Ксении Ге. Любопытства ради я спрашивал людей, живущих на этой улице и в ее окрестностях – кто же она такая, Ксения Ге? Ответы были однообразны: «Революционерка какая-то», «Чекистка» и так далее и все такое прочее. А о самой Ксении поведать что-либо конкретное не мог никто.

Мне в какой-то мере повезло, я с детства знал (от родителей матери, у которых я воспитывался) гораздо больше о ТОМ времени, чем это писалось в многочисленных справочниках о Кисловодске. Гораздо позже я нашел много сведений, полностью подтверждавшие то, что я слышал в детстве. Этими сведениями я и буду пользоваться.

Улица с непредсказуемым прошлымНа Курортном бульваре в Кисловодске стоит бюст, слегка поврежденный. Женщина с безумным взглядом. И мраморная доска с надписью:

«Ге Ксения Михайловна

1892-1919

Следователь Кисловодской ЧК

Повешена белогвардейцами».

И все. Раньше тут была другая надпись, вот такая:

«Ксения Михайловна Ге. 1892-1919 гг.

Пламенный боец революции, член РСДРП(б), в 1918 году работала следователем Кисловодской ЧК.

22 января 1919 года повешена белыми на бывшей Казачьей горке в Кисловодске».

И новая, и старая мемориальные доски содержат, мягко говоря, недостоверную информацию». Какую именно – станет понятно из дальнейшего.

Ксения, дочь кишиневского воинского начальника, полковника Михаила Сердюкова (надо же…), родилась в в 1892 году. Окончила гимназию в Вильне (ныне Вильнюсе) в 1910 году. И вскоре вышла замуж за молодого офицера-артиллериста Карташевского, впоследствии – сенатора) и жила в Петербурге, где вела беспечную жизнь «женщины из света». Правда, круг ее знакомств был несколько своеобразен, среди друзей ее гуляли анархистские настроения. Вот что пишет о ней в своих «Воспоминаниях» известная писательница и поэтесса Тэффи (Надежда Лохвицкая):

«…Красивая, молодая, смелая, веселая, нарядная приятельница Мамонта Дальского. Многие из моих друзей кутили в лихорадочное время в этой занятной анархистской компании. И все эти анархисты казались нам ряжеными хвастунами. Никто не относился к ним серьезно. Слишком долго и хорошо знали живописную душу Мамонта, чтобы поверить в искренность его политических убеждений. Болтовня, поза, грим трагического злодея, костюм напрокат. Интересно и безответственно..».

Для справки  «…Душой этих ночных кутежей был Мамонт Дальский, драматический актер, трагик, чье имя в недавнем прошлом гремело не менее звучно, чем России. Это был человек дикого темперамента, красавец, игрок, расчетливый безумец, опасный, величественный и хитрый. За последние годы он выступал редко, только в гастролях. Его встречали в игорных домах в столицах, на юге, в Сибири. Рассказывали о его чудовищных проигрышах. Он начинал стареть. …Говорил, что бросает сцену. Во время войны участвовал в темных комбинациях с поставками. …» (А.Н. Толстой, «Хождение по мукам»)

Перед войной Ксения вернулась в Вильно, где с упоением отдалась революционной деятельности (исключительно заключавшейся в преподавании в рабочих кружках). Сведений об ее официальном разводе с Карташевским не сохранилось.

В 1915 году Ксения (во время войны!) эмигрировала в Швейцарию. Там она познакомилась с видным анархо-коммунистом Александром Юльевичем Голбергом (1879-1919).

Голберг – личность примечательная. Уроженец Кёнигсберга, он воспитывался и учился в гимназическом отделении Лазаревского института восточных языков в Москве; исключен из 6-го класса гимназии за пропаганду революционных идей. С 1902 г. в Петербурге слушал лекции в университете. В 1905 г. примкнул к анархистам-коммунистам, избран членом Петроградского совета, пропагандировал основы анархизма.

В декабре 1905 г. был арестован, заключён в “Кресты”. Летом 1906 г. освобожден как нуждающийся в лечении и в августе 1906 г. бежал в Швейцарию. В России заочно приговорён к 5 годам каторжных работ.

Находясь в эмиграции, сотрудничал в анархистских печатных органах, а также писал статьи и очерки для газет и журналов Киева. В декабре 1913 – январе 1914 гг. – один из организаторов 1-й Объединительной конференции русских анархистов-коммунистов в Лондоне; избран в редакцию газеты “Рабочий Мир”.

В годы войны возглавлял в Швейцарии группу анархистов-коммунистов, занимая антивоенную позицию.

Журналист подписывал свои статьи инициалами “А.Ю. Г.” или просто “Г.” Из последнего инициала и родился его псевдоним “Ге”, который не имел никакого отношения к художнику Николаю Ге, выходцу из французского рода Gay.

Ксения нашла своего друга жизни и единомышленника. Говорить о браке Ксении и Александра – просто не знать реалий того времени. Брак православной христианки и иудея был попросту невозможен, здесь правильнее говорить о том, что ныне называется «гражданским браком». И правомерность приписывать Ксении псевдоним своего «гражданского мужа» весьма сомнительна. Это все равно, как если бы Крупская назвалась Надеждой Лениной. Сердюкова она, а точнее – Сердюкова-Карташевская. Это – первая несообразность в советском житии Ксении Михайловны.

В декабре 1917 г. Ксения и Александр приехали в Москву. Советские историографы утверждают, что Ксения вроде бы вступила в РКП(б). Александр Ге поддержал Октябрьский переворот, но выступил против заключения Брестского мира с немцами. В январе 1918 г. А.Ю. Ге был избран делегатом на Съезд Советов и затем членом ВЦИК, как представитель анархо-коммунистов. Как и левые эсеры, Ге выступал за децентрализацию управления.

В отношении большевиков он придерживался лозунга «Врозь идти, вместе бить!». Однако, начиная с заключения Брестского мира, Ге стал “бить” по большевикам вместе с левыми эсерами. В апреле 1918 г., после разгрома большевиками фракции анархистов, Александр Ге выступил с критикой ленинского доклада «Очередные задачи советской власти». Тогда было решено удалить его из Москвы.

В мае 1918 г. супругов направили в Кисловодск, для работы в Чрезвычайной комиссии. Александр возглавил кисловодскую «чеку», а Ксения стала старшим следователем, занимаясь выявлением явных и скрытых контрреволюционеров, врагов советской власти.

ЧК размещалась в здании гостиницы Тер-Погосова (потом Дом пионеров), там в подвалах эта пара и проводила “следствие”. А «революционное возмездие» осуществлялось как в подвалах бывшей гостиницы, так и в Нижнем парке. Отвлекаясь от темы, замечу: до сих пор слышны плачи о «жесточайшем деникинском терроре», стыдливо замалчивающие дела и свершения террора красного, бывшего, в отличие от деникинского – государственного, декларированного главами новорожденного Советского государства.

А. Трахова, ученица Британской школы в Константинополе, вспоминала в школьном сочинении о тогдашней жизни в Кисловодске: “Большевики являлись по ночам и забирали в чрезвычайку тех, кого подозревали в контрреволюции… […] их провели в парк и расстреляли, и на том месте осталось большое кровавое пятно”; “Помню частые обыски в нашей квартире, производимые солдатами с винтовками за плечами, с угрюмыми и озлобленными лицами…»

Книгу «На переломе: Три поколения одной московской семьи: Семейная хроника Зерновых (1812-1921)» написали представители семьи Зерновых. Они описывают события, происходившие с их семьей за полсотни лет, в частности – о посещении семьей Кавминвод в 1966 году. Владимир Зернов пишет:

«…Ездили мы и в Кисловодск. Я об­ратил там внимание на памятник жене комис­сара Ге. В 1919 году приехали на Минераль­ные Воды из Москвы с особыми полномочия­ми два комиссара, Аксельрод и Александр Ге с женой. Говорили, что она была русская, дочь полковника. Ге руководил террором, по его приказанию люди исчезали бесследно. Но вско­ре стало известно, что был способ избежать расстрела, для этого нужно было иметь драго­ценности. Деньги тогда не имели значения, но золото и бриллианты, вовремя переданные госпоже Ге, могли спасти жизнь заложника. Когда пришли белые, сам Ге успел бежать, а его жена была арестована. У нее нашли чемо­дан с драгоценностями. Ее повесили, и теперь ее памятник украшает кисловодский бульвар…».

Николай Серафимов, член Кавказского Горного Общества, опубликовавший отрывок из книги Зерновых, спрашивает: почему одним людям памятники есть, а другим, отдавшим часть своей жизни на создание курорта, — нет? Ведь вполне можно было бы память об этих подвижниках сохранить хотя бы в назва­ниях улиц городов Кавминвод, в которых они приносили пользу людям. Полностью согласен.

В одном из современных жизнеописаний кисловодских «героев гражданской войны» я прочитал такую фразу: «Ленинградский писатель-историк, кандидат исторических наук Григорий Самойлович Усыскин написал о пламенном бойце революции Ксении Ге очерк “Старший следователь ЧК”, опубликованный в 1987 г.»

Я специально выписал уже редкую книжку 1987 года выпуска “Октябрем мобилизованные” («Женщины-коммунистки в борьбе за победу социалистической революции»), там сей “проникновенный очерк” и прочитал внимательно и вдумчиво...

Если читать внимательно, то сразу становится видно – чем занималась эта “пламенная революционерка” со своим супругом на пару. А “…в доме правления атамана станицы Кисловодской обнаружили при обыске два вагона бомб, два полевых орудия и к ним 20 ящиков снарядов. Все это доставил с фронта генерал Петренко для вооружения реакционного казачества и белого офицерства…”, (!!!) – это вообще что-то!

“…Сумела Ксения у него и про сообщников выведать. Не один, конечно, работал. Продукты и драгоценности впрок для генерала Рузского готовили...” – это про то, что Ксения “сумела выпытать” (из текста!!!) у одного из “бывших”.

Генерал Рузский, пожилой человек, отошедший от армии и политики, в то время жил в Пятигорске, зарезан лично Атарбековым – в то же время (см. С.Мельгунов, “Красный террор в России”).

Рекомендую всем прочитать эти откровения Усыскина – я имею в виду очерк “Старший следователь ЧК”.

А то на него многие ссылаются как на исторический источник, увы! (в частности, газета ставропольского отделения т.н. “Коммунистической партии (большевиков)” – “Большевик Ставрополья”)

Если кто заинтересуется – отсылаю в Кисловодский краеведческий музей, там можно получить более исчерпывающие сведения по этому вопросу.

Видимо, в это же время она родила ребенка – девочку. В июле 1918 г. Александр Ге возглавил ЧК Северо-Кавказской советской республики. Вскоре он стал одним из руководителей обороны Пятигорского округа при наступлении отрядов полковника Андрея Шкуро и Добровольческой армии Деникина.

В боях А.Ю. Ге был ранен, захвачен казаками Шкуро, 7 января 1919 г. при транспортировке в Пятигорск был порублен шашками близ железнодорожной станции Кисловодск-Товарная. Ксения была арестована и находилась с ребенком под охраной в одном из номеров “Гранд-отеля”. Однако ей удалось бежать из отеля в мужской одежде с остриженными волосами, оставив ребенка в номере, на произвол судьбы.

Она укрылась в Ессентуках, но один из местных врачей, чьих родственников она в свое время арестовала, узнал ее и выдал белогвардейской контрразведке. После короткого следствия, Ксения Ге была признана виновной в ряде преступлений во время ее работы в кисловодской ЧК и приговорена к смертной казни через повешение. Казнь состоялась утром 22 января 1919 г. на Казачьей горке.

“Ксения умерла очень мужественно, – свидетельствовал очевидец, – уже стоя под виселицей на базаре, она сказала конвоирующему ее офицеру: “Я счастлива умереть за мою правду; вы ее не знаете, у вас своя, другая правда, но верьте, моя победит вашу”. По крайней мере, так утверждает советское жизнеописание Ксении.

В.П. Булдаков, доктор исторических наук, пишет в книге «Красная смута. Природа и последствия революционного насилия»: «…Когда ее в шикарном, синего шелка платье и лаковых великолепных ботинках вынули из петли, толпа интеллигентных людей, словно обезумев, ринулась добывать веревку от висельницы-женщины – особо счастливый талисман.Историческая удача временно сопутствовала, однако, совсем другим…»

А журналист и фотограф Эдуард Викторович Стативкин в книге “Кисловодск, город пронизанный солнцем” (2002) писал: «Пламенная революционерка Ксения Михайловна Ге работала в первые годы установления Советской власти в Кисловодске старшим следователем ЧК. Во время наступления белогвардейцев в начале 1919 года она приняла участие в обороне города, но силы были слишком неравны, и красные части оставили Кисловодск. Ксения не смогла уйти вместе с ними, так как у нее тяжело заболела маленькая дочь. Она была схвачена белогвардейской контрразведкой и посажена под арест в один из номеров гостиницы. Приговор был скор и суров – смертная казнь! Но ночью чекистке удалось бежать, добраться до Ессентуков и укрыться в доме местного врача. Взбешенные белогвардейцы дали объявление в газете о вознаграждении в 50 тысяч рублей за голову Ксении Ге»…

Ксению повесили на Казачьей горке (Казачке), которую в двадцатых годах повелели называть «горкой Ксении Ге». Но название, естественно, не прижилось, а «Казачка», вернее то, что от нее осталось, все еще жива.

Про кисловодскую чекистку в 1970-х гг. был показан телефильм “Ксения Ге”, в котором снялась артистка пятигорского театра музыкальной комедии Светлана Ивановна Молчанова.

Памятник-бюст на Курортном бульваре был установлен в 1957 году, в канун 40-летия Октябрьской революции. Памятник Ксении Ге на Курортном бульваре поставлен так, что Ксения смотрит на Казачью горку, на которой она и закончила свой жизненный путь.

Спустя 30 лет, в книге “Кавказские минеральные воды: путеводитель”. (Москва, “Профиздат”, 1987) было указано: «Памятник из серого гранита открыт в 1957 г. Его авторы – скульптор X. Б. Крымшамхалов, архитектор Д. П. Фомин. Памятник Ксении Ге (просп. 50-летия Октября, напротив Октябрьских ванн). Под скульптурным изображением героини гражданской войны выбиты строки: “Ксения Михайловна Ге. 1892-1919 гг. Пламенный боец революции, член РСДРП(б), в 1918 году работала следователем Кисловодской ЧК. 22 января 1919 года повешена белыми на бывшей Казачьей горке в Кисловодске“.

Бюст изваял художник Хамзат Басханукович Крымшамхалов (1917-1985). Он был сыном карачаевского князя и офицера царской армии Басханука Пашаевича Крымшамхалова, расстрелянного чекистами в феврале 1922 году. Его предки, князья Крымшамхаловы, правили карачаевским народом, а также служили в охране российских императоров.

После установления советской власти в Карачае Крымшамхаловы были подвергнуты репрессиям и преследованию по классовому признаку и претерпели немало трудностей. Хамзат после окончания школы с трудом поступил в Тбилисскую художественную академию, где учился в 1938-1940 годах.

Потом он работал художником в редакции газеты “Дагестанская правда” (Махачкала). В 1941– 1943 гг. был на фронте. В бою был тяжело ранен и долго лечился в военном госпитале в Тбилиси.

В 1944 г. Крымшамхалов вместе с карачаевцами (“пособниками врага”) был сослан по указу Сталина в Казахстан. Находясь в ссылке до 1957 г. он работал художником и скульптором.

В 1957 г. он вернулся из ссылки в родную Карачаево-Черкесию. Однако руководители Карачаево-Черкессии отказали ему в устройстве на работу по причине его дворянского происхождения. Крымшамхалов вынужден был выехать в Кабардино-Балкарию, поселился в Нальчике.

Чтобы проверить его лояльность к советской власти, художнику поручили сделать два бюста для Кисловодска – большевика Дмитрия. Тюленева и чекистки Ксении Ге, по случаю 40-летия революции. После выполнения этого заказа партийных органов ему была предоставлена возможность работать и иметь собственную мастерскую в Нальчике, где он и прожил до самой смерти в 1985 г.

…23 августа 2006 г. “Кисловодская газета” напечатала заметку “Чем Ксения-то помешала?”: «Не переводятся в Кисловодске удалые болванчики, мышечная сила которых никак не хочет дружить с умственной деятельностью, если таковая вообще присутствует. Крушат почем зря подъезды, фонари и скамейки… В 7.55 в дежурную часть поступило анонимное сообщение) что на Курортном бульваре варварски изуродован памятник Ксении Ге. Ничего архиантинародного эта женщина-следователь при жизни не совершила и уж точно не имеет ни малейшего отношения к возможным разочарованиям современных вандалов, но, тем не менее, кто-то расплылся в тупой улыбке, потешив себя содеянным. Ответное слово готовит прокуратура, поскольку уголовное дело возбуждено».

Виновные найдены не были. Памятник вскоре восстановили, правда, с отбитым носом. Разбитую мемориальную доску заменили новой, с обновленным текстом.

Оставим на совести автора этих строк утверждение о том, что совершила или не совершила Ксения Михайловна. Лишь добавим, что лет пять назад на доске к словам «Повешена белогвардейцами…» кто-то приписал несмывающимся маркером «Было за что». Крамолу все-таки смыли.

Идеологи советского времени постарались придать Ксении Ге ореол “борца за светлое будущее России”, забыв про “слезинку ребенка”, о которой писал Федор Достоевский.

Есть такой замечательный интернет-форум – «Старый Кисловодск». Форум старинной архитектуры Кавказских Минеральных Вод. Там на странице, посвященной памятнику Ксении Ге, высказывались предложения – хорошо бы на этом месте поставить памятник…тому-то, тому-то…Мечты… прожекты…

Ксения Ге до сих пор считается “героиней” (из жития великомучеников большевистских). До сих пор на сайтах о Кисловодске говорится о “жесточайшем деникинском терроре” в Кисловодске. О том, что вытворяли Ксения и ее “гражданский супруг» Голберг (“Ге”) – полное молчание. А вообще-то эта тема еще ждет своего исследователя. Хорошо бы знать – кто есть кто. Кто герой, а кто антигерой или псевдогерой.

А в Гражданской войне, как я уже говорил, героев быть не может. По определению. Ни белых, ни красных. Все они – граждане огромной страны, существовавшей до 1917 года – России.

Как все мы – ныне живые – граждане не какой-то не вполне легитимной РФ, а Советского Союза, скончавшегося в 1991-м, точно так же, как Россия – в октябре 1917.

Ну а памятники рушить или уродовать – большевизм чистейшей воды. Пусть стоит  памятник. Напоминанием о том, что наша держава – страна с непредсказуемым прошлым. А улица? Всего лишь одна из улиц, носящих имена, которым, честно говоря (мое мнение), вообще не место на карте России…

 

 

Алексей Большаков
Алексей Большаков
Поделиться или сохранить к себе:
Наш Кисловодск
Добавить комментарий

Нажимая на кнопку "Отправить комментарий", я даю согласие на обработку персональных данных, принимаю Политику конфиденциальности и условия Пользовательского соглашения.